Абсолютную дату этого рубежа К. В. Каспарова [19766] и М. Б. Щукин [19796] относят по пшеворской хронологической шкале к 40-м годам нашей эры. Для Среднего Поднепровья возможна и более поздняя дата. А. М. Обломский по наблюдениям за распространением острореберных мисок с прямым венчиком, подражающих античным краснолаковым прототипам, определяет время финала среднеднепров-ского варианта зарубинецкой культуры в рамках третьей четверти I в. н. э. Проблема абсолютной хронологии периода распада зарубинецкой культуры, тем не менее, еще далека от окончательного решения в силу ряда источниковедческих причин и в первую очередь слабой разработанности датирующего материала Северного Причерноморья, который позволил бы скорректировать даты среднеевропейских украшений для Восточной Европы.

Вопрос о верхней дате зарубинецкой культуры Среднего Поднепровья рассматривался в ряде работ М. Б. Щукина, который в результате анализа датирующих вещей пришел к выводу, что зарубинецкие памятники среднеднепровского варианта, как и других регионов этой культуры, не переживают рубеж позднего Латена и римского времени. Из погребений классических зарубинецких могильников, а также с поселений происходят фибулы вариантов П/Р — Пироговский могильник, могильник Дедов Шпиль городище Монастырек, а также фибулы вариантов Н (табл. XII, 9) — городище Сахновка, М — Пироговский могильник, третьего и четвертого вариантов с треугольным щитком на ножке (табл. XII, 7, 10) — Корчеватовский и Пироговский могильники, Д — городище Ходосовка и ГЗ — Корчеватое, Витачев, городища Пилипенкова Гора, Бабина Гора. Все эти фибулы синхронизируются с предыдущими в рамках третьей фазы позднего Латена. К началу I в. н. э. М. Б. Шукин относит и единственное узко датированное зарубинец-кое классическое погребение 3 могильника Субботов. В литературе существует мнение о более поздней, чем у остальных зарубинецких памятников, конечной дате могильника Девич-Гора у с. Триполье. Хотя стратиграфия памятника, к сожалению, не до конца еще ясна, тот набор поздних датирующих вещей, который происходит из погребений и культурного слоя могильника, а также из «ритуального комплекса» (постройка и яма 5), вполне укладывается в рамки хронологии классического зарубинецкого периода: фибулы вариантов П/Р, Н, Ф, а также четвертого варианта с треугольным щитком на ножке. Стеклянная античная фиала из ямы 5 но многочисленным аналогиям датируется 1 в. н. э. причем преимущественно первой его половиной, т. е. также не подтверждает предположения о более поздней дате Девич-Горы. По-видимому, мнение М. Б. Щукина справедливо: финал среднеднепров-ского варианта зарубинецкой культуры наступает тогда же, когда прекращают свое существование зарубинецкие памятники Полесья и Верхнего Поднепровья, т. е. не позже конца ла те некого периода.

 Группа поздних датирующих вещей верхнеднеп-ровского варианта зарубинецкой культуры представлена «воинскими одночленными» фибулами — варианты П/Р и О по модифицированной классификации Ю. В. Кухаренко, фибулами с рамчатой ножкой варианта Н (табл. XII, 23—26), которые происходят преимущественно из погребений Чаплинского могильника, а также с некоторых городищ — Ми лог рад, Чаплин. В погребении 152 Чаплина найдена фибула варианта С по Ю. В. Кухаренко (табл. XII, 27), или «щипцовая» по А. К. Амброзу. Экземпляр из Чаплина уникален, точных аналогий ему неизвестно. По профилировке корпуса и форме приемника Ю. В. Кухаренко сопоставил эту фибулу с позднелатенскими варианта Н (табл. XII, 9, 23) и датировал ее I веке. В Чаплинском могильнике обнаружены две подвязные фибулы варианта Ф (табл. XII, 22), одна из которых встречена с фибулой варианта П/Р [Кухаренко Ю. В., 19596. Табл. VI, 10, 11], следовательно, оба варианта фибул должны синхронизироваться. Дополнительным подтверждением их одновременности служат черты типологического сходства в профилировке верхнеднепровских подвязных и некоторых «воинских» одночленных фибул. С фибулами вариантов Н, О и П/Р частично синхронизируются фибулы варианта М с рамчатой ножкой (табл. XII, 25) и варианта Д среднела те некой схемы, для которых на основе сопоставления их со среднеевропейскими прототипами допустим более ранний период возникновения, чем у «воинских» или рамчатых с прогнутым корпусом. Итак, основная масса поздних зарубинецких фибул Верхнего Поднепровья представлена или теми же типами, что и в Припятском Полесье («воинские» вариантов П/Р и О, рамчатые варианта Н), существовавшими только в пределах третьей фазы позднего Латена, или серией полностью или частично синхронных им изделий. В целом, как и в Полесье, этот набор не переживает финала позднего Латена: находки раннеримских фибул на зарубинецких памятниках не отмечены. П. Н. Третьяков высказал мнение об относительно более поздней дате Чаплинского городища. По его представлению, некоторые объекты поселения доживают до периода возникновения Черняховской культуры, т. е. минимум до III в. н. э. В качестве основного аргумента П. Н. Третьяков привел находку обломка серолощеного гончарного кувшина, который он интерпретировал как Черняховский. К сожалению, опубликованная им реконструкция формы сосуда схематична. Кроме Черняховских кувшинов, подобный ребристый бочок и выступ на шейке имеют некоторые античные сероглиняные сосуды, а также близкие им по форме липицкие, которые могут датироваться и более ранним временем, чем Черняховские. Проведенный А. М. 06-ломским анализ зарубинецкой керамики Чаплинского городища показал почти полное сходство ее с сосудами второй-третьей фаз Чаплинского могильника, поэтому нет достаточных оснований для датировки зарубинецкого слоя Чаплинского городища более поздним временем по сравнению с могильником.

  Шоколадные фонтаны от компании chocobrau для детей и взрослых.
Распад зарубинецкой культуры знаменует собой ломку старой археологической структуры и возникновение новой, поэтому он служит хронологическим рубежом, отделяющим «классические» зарубинецкие памятники от позднезарубинецких. Соответственно период времени, который охватывает зтот процесс, может быть определен путем сопоставления наиболее поздних датирующих вещей из классических зарубинецких комплексов с наиболее ранними из числа происходящих с позднезарубинецких селищ.

Вопрос о времени финала зарубинецких памятников Припятского Полесья рассмотрен в специально посвященной этой проблеме работе К. В. Каспаро-вой [19766]. Проанализировав набор наиболее поздних фибул из классических могильников региона, К. В. Каспарова пришла к выводу, что он представлен типами («воинскими» одночленными фибулами с прогнутым корпусом и рамчатой ножкой и т. д.;

Которые по хронологической шкале Средней Европы (зарубинецкие фибулы непосредственно сопоставлялись с пшеворскими и ок-сывскими) не выходят за пределы рубежа третьей фазы позднего Латена и начала раннеримского периода, этапа 1В, что соответствует приблизительно середине I в. н. э., а также фибулами с треугольным щитком на ножке, поздние экземпляры которых по находкам в зарубинецких комплексах относятся к этому же времени. Всего лишь одна фибула (типа А68) относится к несколько более позднему периоду, но она происходит из культурного слоя могильника Отвержичи, а не из закрытого комплекса, поэтому ее связь с собственно зарубинец-кими материалами остается под сомнением. Так или иначе, основная масса зарубинецких памятников Полесья прекращает свое существование не позже финала третьей фазы позднего Латена (около середины I в. н. э.).